Главная

Советское кино. С13

Создание фильма

Создание клипа

Теория - съемка/монтаж

Классика кино

Статьи о старом кино и их создателях

Учеба от Автора

 

ФАН-ТРЕЙЛЕР

Другие фильмы

Брат

 

Социальные сети
фейсбук
google
Поделиться

Советское кино. Проект "Submarine C13"
Семидесятые

ФАН-РОЛИК

"Тень"

Съемочная группа

Сценарий Юлия Дунского, Валерия Фрида
Режиссёр-постановщик — Надежда Кошеверова
Главный оператор — Константин Рыжов
Художники: Валерий Доррер, Владимир Костин
Костюмы Натальи Васильевой
Композитор — Андрей Эшпай
Звукооператор — Борис Хуторянский
Режиссёр — Лев Махтин
Монтажёр — Валентина Миронова
Редактор — Александр Бессмертный
Художники-гримёры: Василий Горюнов, Л. Стамбирская
Оператор — Г. Нестеренко
Ассистенты:
режиссёра — Эрнест Ясан, Э. Сухорукова, Л. Бергер
художника — М. Суздалов, В. Волынская
оператора — А. Сягин, В. Гусев
Комбинированные съёмки:
Операторы — Георгий Сенотов, Александр Завьялов
Художник — Е. Владимиров
Директор картины — Игорь Лебедь (будущий технический директор «Ленфильма»)

В фильме снимались:
Олег Даль — Христиан-Теодор, учёный / Теодор-Христиан, его тень
Анастасия Вертинская — принцесса Луиза
Марина Неёлова — Аннунциата, дочь Пьетро
Людмила Гурченко — Юлия Джули, певица
Владимир Этуш — Пьетро, хозяин гостиницы
Андрей Миронов — Цезарь Борджиа, журналист
Георгий Вицин — доктор
Зиновий Гердт — министр финансов
Сергей Филиппов — первый министр
В эпизодах
Константин Адашевский — самый старший лакей
Алексей Полевой — старший лакей
Людмила Волынская — торговка ядами / попутчица
Кирилл Гунн — 1-й придворный
Анатолий Королькевич — 2-й придворный / 1-й пациент доктора
Анатолий Столбов — спящий в вагоне / 2-й пациент доктора
Вера Титова
Анатолий Абрамов — советник
Олег Хроменков — стражник, катящий тележку с клеветником
Светлана Мазовецкая — дама с болонкой
Оскар Линд — придворный-клеветник

Отзывы (околокиношный форум)

... Очень глубокий, очень сильный и, при этом, очень красивый фильм. Вроде бы помнишь его почти наизусть, а каждый раз смотришь и находишь в нём что-то новое. Римейк (при всём уважении к козаковской режиссуре и райкинскому лицедейству) такого впечатления не производит. Какие блистательные дуэты отрицательных героев – Этуша и Миронова, Филиппова и Гердта!

Тут что ни фраза, что ни мизансцена – всё прямо в цель! А какой интересный, протрворечивый образ у Вицина – добрый и сомневающийся в целесообразности своей доброты, участливый и малодушничающий! Это вам не гайдаевский Трус или какой-нибудь очередной пьянчужка. Молодая Вертинская – обворожительная красавица с ликом "Мадонны рафаэлевой"! Молодая Неёлова – само очарование юности и первой девичей восторженной влюблённости. И, конечно, главная удача фильма – выбор на главную роль О. Даля.

Снова двойная роль, как в "Старой, старой сказке", но совершенно другая, две грани одной и той же личности, светлая и тёмная. Как Тень, Даль даже поинтереснее будет – сколько отрицательной энергетики, сколько непреклонности в достижении своих чёрных целей!

ТАКОГО Даля я нигде и никогда не видел. И какой мощный посыл(!): какая же тёмная тень может быть у столь милого доброго существа, и сколько же чёрных дел способна она натворить, если дать ей разгуляться вволю! Воистину, Тень, знай своё место!

... Кошеверова создала замечательную архаику в фильме - тут сознательно перемешаны люди и куклы, карнавал и маски, отличная пантомима Даля-Тени. Ведь мим, например, - это лицедей-участник древнейших религиозно-культовых мистерий. Есть даже Ученый-жертва... Именно мистерией-сказкой определяются картинно-кукольные декорации фильма чего не поняли ни Даль ни Козаков. Режессер уловила тысячи оттенков и полутонов пьесы Шварца. Поэтому фильм и завораживает каждое слово жест действие на своем месте.
Все обращают внимание на оппозицию Ученый-Тень но пропускают Луизу-Ануннцату:"А принцессы у вас есть? Есть, сударь. Признавайтесь - это Вы"

Дочь трактирщика ведет себя как принцесса по "духу" а Луиза становится частью "тени" - по сути убийцей.
Характеристику Луизе дает сам того не подозревая, Ученый: " Так... Все люди негодяи..." "Но так думают люди, которые грабят душат режут... Кого жалеть ведь все люди негодяи".

... Нельзя не отметить, что в далёком 1971-м, вероятно подустав от киноэкспериментов 1950-начала 1960-х, Надежда Кошеверова обратилась к поискам новых форм, позволившим бы обогатить её творческую фильмографию, внеся в неё долю гротеска и абсурда. Стоит признать, что её творческие порывы в некоей мере увенчались успехом. Начав свою новую картину с незатейливой цитаты братьев Люмьер, Кошеверова предлагает нам любопытнейший образчик политического фарса, справедливо пользующийся популярностью даже спустя десятилетия.

Некий Учёный, полный сил и светлых помыслов, преисполненный обаяния и голубизны глаз, да и вообще Олег Даль, прибывает в некую, как мы поймём позже (а может и раньше) кап. страну, пороки которой обнажены настолько, что видны даже её обитателям (что уж говорить про зрителей действа). Здесь в роли оценщиков в ломбарде выступают людоеды, медицина бессильна, искусство близоруко и чуждо народу, бизнес на пару с журналистикой стремятся не только погасить светоч науки, но и помогают поработить народ, а министр финансов самостоятельно в фильме объяснит, что он из себя представляет.

Вместе с тем светлоглазый светоч истины (конечно же я говорю об Учёном) невольно соблазняется лоском и блеском капитализма (сколь прекрасная и недоступная, столь недалёкая и туповатая Принцесса), да настолько что тёмная сторона его многогранной натуры уходит из-под контроля и, применяя всё мастерство и таланты, заложенные в нём, берет верх не только над самим Учёным, но и над этим ничтожным королевством.

Учёный близок к гибели, но, право, не стоит голову терять, и вот уже в сопровождении прелестной и добросердечной девушки, которой столь чужда та среда, в которой она живёт, главный герой нашей поэмы бросает последний взгляд на карикатуру столь ненавистного ему кап. общества, вынося ему окончательный и неподлежащий обжалованию приговор.

Теневая сторона вещей

Взаимная связь между светом и тьмой. Действительно, что может быть интереснее, чем поиск той едва заметной границы, когда чёрное становится белым, а белое — чёрным. Да и слова «день» и «тень» отличаются всего лишь одной буквой. Евгений Шварц превратил эту любопытную особенность в целую пьесу. Вторая часть политической трилогии оказалась существенно удачливее «Голого короля» и «Дракона», практически моментально запрещённых цензурой, имела грандиозный успех в театрах и ставилась по всей стране. Неудивительно, что история о несчастном Учёном, потерявшем свою Тень, капризной Принцессе, доброй Анунциатте и людоедах, работающих оценщиками в городском ломбарде, обрела и киновоплощение. И кто бы мог справиться с экранизацией лучше, чем Надежда Кошеверова, признанный андерсеновед и шварцелюб, совсем недавно снявшая «Старую-старую сказку». Та самая Кошеверова, в чью «Золушку» в далёком 1947 году влюбились все зрители, от мала до велика. Та самая Кошеверова, двадцать четыре года назад нашедшая свой рецепт успеха.

Игрушечный паровозик, бодро катящийся по рельсам, картонные домики, искусственные цветы. Смешной мостик над каналом, по которому величаво проплывают разукрашенные как свадебные торты гондолы. Уютный, такой простой и понятный мирок населяют такие же простые и понятные персонажи. Это же сказка, она предназначена для детей, и совершенно неважно, кем она рассказана, ведь для того, чтобы оживить её, достаточно волшебной хлопушки и крика «Мотор!» По мановению руки режиссёра всё задвигается, закрутится, завертится. Фарфоровые фигурки встанут на свои места, зазвучит непритязательная, но приятная музыка, и городок в табакерке покажется почти всамделишным, почти настоящим. Певица Юлия Джули будет кокетливо помахивать зонтиком и признаваться в своей близорукости, уличные торговцы — предлагать яды и ножи для убийц. Принцесса посмотрит в камеру так, чтобы сразу стало понятно, что это любовь, а паукообразная Тень Учёного вытянется во весь свой немаленький рост вдоль стены и убежит прочь, оставив бывшего хозяина метаться по пустым улицам в предчувствии необратимого. И эта сцена, конечно, будет чёрно-белой — для пущего драматизма и из необходимости хирургически точно отделить добро от зла, правых от виноватых, хороших от плохих и свет от тьмы.

Увы, но секрет «Золушки», прелестной в своём неподдельном трогательном наиве, оказался утерян. Достаточно чуть-чуть нарушить пропорции, чтобы волшебство исчезло, а сказка превратилась в ложь без всяких намёков, зато с чёткими, политически верными уроками. А может быть дело в том, что Шварц писал свою пьесу вовсе не для детей? Нарочитая театральность сыграла с фильмом злую шутку, превратив его в кукольную постановку, где всё заведомо понарошку. Талантливые актёры послушно исполняют свои роли, вовремя отходя на второй план, чтобы уступить место следующему по сцене. Они с аптекарской аккуратностью следуют букве литературного материала, но такие точные и хлёсткие фразы Шварца растворяются в воздухе, не оставляя и следа. В этой условности теряются смыслы и связи поступков, и уже совсем не удивителен товарищ Саахов, нацепивший пиратскую серьгу и бандану, или Учёный, не потерявший здоровый румянец и природный оптимизм после тяжёлой болезни. Впрочем, как утверждает тамошний Доктор, ничего, пройдёт. Главное — вовремя махнуть на всё рукой.

Говорят, что творец идёт, ориентируясь лишь на расплывающийся след на снегу. Этот след указывает ему путь, но направление он выбирает сам. Надежда Кошеверова отказалась от долгой прогулки, воспользовавшись давно протоптанной дорожкой. Нет ничего хуже равнодушия и неверия, а кто сделает персонажей реальными, если сам создатель не считает их существование возможным. Отсутствие авторского высказывания и осмысления материала, сделало «Тень» стерильной, превратив из творения в поделку. Редкие драматически сильные эпизоды, вроде сцены соблазнения Принцессы, удивительным образом подчёркивают неправдоподобие происходящего, сводя на нет узнаваемость персонажей. Их сознательная двойная жизнь, ведущая к перерождению, заменилась бессознательными подлостями, на которые, впрочем, способны только лица, назначенные отрицательными. Процесс превращения лягушек в принцесс замер где-то на середине, но условный положительный герой довольствуется и этим результатом. Ведь всё это невзаправду, понарошку. Андерсеновская мрачность и шварцевская грустная обречённость с тайной надеждой превратилась в пряничный домик. Он яркий и праздничный, щедро украшен карамелью, с сахарными коньками на крыше. Правда, заходить в него опасно для детей и бессмысленно для взрослых, но это, кажется, уже совсем другая сказка.
Rigosha

Инфу собрал Владимир З
| 2019 |