Главная

Советское кино. С13

Создание фильма

Создание клипа

Теория - съемка/монтаж

Классика кино

Статьи о старом кино и их создателях

Учеба от Автора

 

Фан-трейлер

Другие фильмы

Брат

 

Социальные сети
фейсбук
google
Поделиться

Советское кино. Проект "Submarine C13"
Восьмидесятые

Фан-ролик

"Старый Новый год"

Старый Новый год

Автор сценария: Михаил Рощин
Режиссёры-постановщики: Наум Ардашников, Олег Ефремов
Операторы-постановщики: Наум Ардашников, Григорий Шпаклер
Художники-постановщики: Борис Бланк, Владимир Фабриков
Композитор: Сергей Никитин
Песни на стихи Б. Пастернака
Звукооператор: Ян Потоцкий
Режиссёр — А. Шир-Ахмедова
Оператор — Л. Андрианов
Художник по костюмам — А. Будникова
Монтажёр — Т. Егорычева
Художник-гримёр — Н. Желманова
Комбинированные съёмки:
Оператор — В. Жанов
Художник — А. Рудаченко
Редактор — И. Наумова
Музыкальный редактор — М. Бланк
Директор картины — Л. Кушелевич

Актеры:

Вячеслав Невинный - Пётр Себейкин
Александр Калягин - Пётр Полуорлов
Евгений Евстигнеев - Иван Адамыч, вездесущий сосед
Ксения Минина - Клава Себейкина
Ирина Мирошниченко - Клава Полуорлова
Пётр Щербаков - Гоша
Анастасия Немоляева - Лиза Себейкина
Валентин Карманов - Федя Полуорлов
Виктор Петров - Вася
Наталья Назарова - Нюра (озвучила) Вера Алентова
Георгий Бурков - тесть Себейкина
Валерия Дементьева - тёща Себейкина
Татьяна Забродина - Люба
Владимир Трошин - Любин муж
Лилия Евстигнеева - Инна
Марина Добровольская - Даша
Вячеслав Степанов - Валерик
Борис Щербаков - Студент
Евгения Ханаева - Анна Романовна


.........................................................................................................................................................................

История создания фильма

Пьеса драматурга Михаила Рощина «Старый Новый год» году была поставлена режиссёром Олегом Ефремовым на сцене МХАТа в 1973. Главные роли в популярном московском спектакле сыграли Вячеслав Невинный, Александр Калягин, Евгений Евстигнеев, Ксения Минина и Ирина Мирошниченко, которые спустя семь лет в тех же ролях появились и на экране. Режиссёрами фильма стали Олег Ефремов и Наум Ардашников.

Дочь Себейкиных сыграла будущая звезда фильма «Курьер» Анастасия Немоляева — это была её первая роль в кино. Сына Полуорловых играл уже опытный юный актёр Валентин Карманов. Мальчик запросто влился в компанию мэтров, особенно сдружившись со своим экранным папой Александром Калягиным. Режиссёр Олег Ефремов сделал талантливому актёру настоящий подарок — написал на его варианте сценария: «Предъявителя сего принять на актёрский факультет без экзаменов». Воспользоваться подарком Карманову не довелось — он неожиданно начал заикаться и жизнь с кино не связал. Сейчас Валентин Карманов занимается частным бизнесом.

Несколько лет назад в Интернете стало популярно видео 70-х годов, на котором кудрявый малыш проникновенно читал стихотворение Роберта Рождественского «На Земле безжалостно маленькой…». Этот мальчик и есть Валентин Карманов, который в 1973 году проходил пробы к фильму «Автомобиль, скрипка и собака Клякса».

Фильм должен был выйти зимой, но чтобы успеть смонтировать, озвучить и согласовать картину с цензорами, работу начали ещё летом. Весь фильм отсняли за две недели, а зимние пейзажи вставили уже гораздо позже. Премьера фильма состоялась 2 января 1981 года.

Перед съёмочной группой встала задача — найти летом новогодние деликатесы, чтобы герои могли накрыть праздничный стол. Директору картины удалось добыть где-то пару батонов салями, которые надо было растянуть на две недели съёмок, учитывая все дубли. Колбасу и прочие деликатесы нарезали тонкими ломтиками и наказали актёрам есть помедленнее. Как-то в перерыве все разошлись, и Александр Калягин предложил экранному сыну подкрепиться колбаской. Актёры с удовольствием опустошили тарелки с нарезкой, а потом Калягин ушёл со словами: «Тебе все равно за это ничего не будет». Директор картины обнаружил юного Карманова за пустым столом, был в ярости, но действительно ничего не сделал…

По сюжету герои картины приезжают в знаменитые Сандуны — публичные бани, получившие статус памятника архитектуры. В бане действие происходит около женской статуи, которая была уже хорошо знакома любителям кино. Именно она «снималась» в драме «Бег» и комедии «Служебный роман», где стояла в учреждении перед Бубликовым в исполнении Петра Щербакова, а теперь снова встретилась с актёром, но уже в бане. После участия в съёмках «Старого Нового года» она появлялась в фильмах «Формула любви», «Вечерний лабиринт» и «Васса», а потом закончила карьеру и отправилась в реквизиторскую. В 2015 году статуя вернулась во двор московской усадьбы Вандышниковой-Банза, откуда её когда-то и увезли.

В фильме впервые прозвучала песня Сергея Никитина на стихи Бориса Пастернака «Снег идёт», а сами барды Татьяна и Сергей Никитины сыграли в эпизоде. Это они сидят на лестнице в окружении гостей и поют популярную в те годы песню «Весеннее танго». Автор-исполнитель Валерий Миляев в своё время написал её для своей невесты Людмилы Ивановой, той самой Шурочки из «Служебного романа»

...............................................................................................................................................................................

О фильме "Старый новый год"
Сергей Трухтин
О фильме «Старый новый год», реж. О. Ефремов и Н. Ардашников

Странный у нас праздник есть в России – старый новый год, когда новый год празднуют по старому летоисчислению. В принципе, ничего странного здесь нет, если воспринимать его как дань уважения старым обычаям и традициям, как стремление сохранить связь времен – тех, когда летоисчисление было одним, и этих, когда оно стало другим. Но обычно его так не воспринимают, и переживают как очередную возможность повеселиться. А может, все-таки, стоит задумываться, хотя бы раз в году, в ночь с 13 по 14 января, о том, что есть прошлое и будущее, что момент «теперь» человеческого существования обрамлен рамками уже свершившейся несвободы прошлого и еще не свершившейся возможности, а потому – свободы будущего? Может, стоит подумать, в конце концов, об ограниченной природе человеческого существа?

В центре повествования фильма мы видим двух героев. Все у них вроде бы разное, но это разное такое одинаковое! Один, Петр Полуорлов (его играет Калягин) накануне подал заявление об увольнении. Другой, Петр Себейкин (играет Невинный) только что получил квартиру в том же подъезде с первым, и активно, перед праздником, обживается, таскает мебель. И вот, уже в самом начале фильма они встретились: «Невинный» тащит диван и придавливает спиной «Калягина». Отягощенный скарбом придавил свободно идущего. Несвобода ограничила свободу. Так возникла завязка фильма: нужна ли свобода, и нужна ли несвобода?

Себейкин, сообразно своей фамилии, тащит все в дом и говорит, что ему больше ничего не нужно: отработал свое, получил сполна, и «гуляй Вася». Он не хочет ни к чему стремиться, например, отказывается от должности мастера, явно принижая себя, свои возможности. Он – сама граница своего духа, что особенно наглядно видно на его дочери, которая, очевидно, представляет собой некую квинтэссенцию сущности Себейкина. Она играет роль эгоистки, «зацикленной» (и потому ограниченной) на своих игрушках. Когда же она залезла в холодильник и ее там заперли, то произошло совершенно очевидное раскрытие вопроса о том, нужна ли такая несвобода, ограниченность: девочка испугалась, так что, оказывается, это ограничение (самоограничение Себейкина), доведенное до какого-то абсурдного предела, лишь вредит. Об этом же высказывается и старик Иван Адамыч, которого играет Евстигнеев. Он говорит Себейкину: «Что есть, то и надо», убеждая того отказаться от тех границ, которые накладывают на человека вещи. По сути, это есть призыв к свободе духа, который, конечно, не срабатывает мгновенно, но который запускает процесс осознания Себейкиным неправильности отстраненности от жизненного потока,

В противоположность Себейкину, Полуорлов накануне старого нового года стал выкидывать из квартиры всю свою утварь. У него вдруг, после стольких лет накопительства, «поехала крыша»: ему стало ничего не надо. Веселенькая получилась картина: сидят гости, ждут хозяина, а тот приходит явно «не в духе» и начинает выносить из своего жилища мебель, технику, посуду и проч. При этом он поговаривает: «не так живем». Ему захотелось свободы, а вещи, будто бы, стискивали его и мешали жить. Он хочет свободы духа и даже пытается как-то рассуждать, памятуя Гегеля или неся какую-то аброкадабру (на кухне со своим другом Гошей). Однако как у Себейкина на примере его дочери, так и у Полуорлова ущербность позиции становится видна на примере его сына, стремящегося к абсолютной свободе. Тот стремится делать только то, что хочется, а хочется ему (мальцу) выпить вина, бросить школу, выкинуть учебники. Но Полуорлов и его жена запрещают сыну выходить за известные рамки, тем самым показывая на деле необходимость ограничения безудержности. Но каковы основания таковых ограничений?

Эти основания очерчиваются вполне однозначно после того, как выясняется, что герой Калягина – всего-навсего конструктор туалетных горшков – вещей незаменимых в обиходе, но не предполагающих каких-либо грандиозных полетов фантазий и творческих способностей. Некие способности, конечно, нужны, но они совершенно далеки от того, что необходимо, чтобы подняться до уровня Гегеля, о котором Полуорлов упоминает так, как будто находится с ним на одном творческом уровне. Выходит, что Полуорлов просто чванлив и мнит о себе нечто невообразимое, хотя реально является обычным человеком (впрочем, не без творческих задатков и возможностей), так что весь его «бунт» против вещей, инициированный тем, что его псевдовеликую «горшечную» тему наконец-то, после семилетних бесплодных страданий, закрыли, весь этот маскарад объясняется просто желанием закамуфлировать свою творческую слабосильность, свою невозможность стать истинно свободным духом. Да и фамилия его дает нам подсказку в том же направлении – что и говорить, не орел он, и все тут.

Иными словами, отсутствие творческой свободы духа Полуорлов попытался заменить свободой от вещей. Его попытка явно не удалась, поскольку дух человека выше материального и им не заменяется, в каких бы ипостасях это не представлялось. В конце концов, точку в этой теме ставит Иван Адамыч, говоря Полуорлову: «Что надо, то и есть», т.е. жить следует в соответствии с необходимостями, которые выступают в качестве своеобразных границ.

Так что же получается? Себейкину говорится «Что есть, то и надо» с явным призывом отказаться от лишних границ, а к Полуорлову, напротив, идет призыв «Что надо, то и есть», который мы интерпретируем как «существуют границы». Все правильно! Если в человеке есть какой-то потенциал, как у героя Невинного, то нечего себя принижать и накладывать на себя ненужные рамки. Если же человек не гений, как герой Калягина, то не следует себя ровнять с Гегелем, а надо жить в соответствии со своими возможностями.

Таким образом, структура фильма вместе с героем Евстигнеева, служащего «гласом народа», а иначе сказать – «гласом естества», утверждают необходимость существования границ «сверху» и «снизу»: не следует себя излишне принижать, но и нельзя мнить о себе сверх того, что ты реально представляешь.

Наши герои окончательно осознали это в бане, когда помылись и очистились от ненужных ошибок. Они вошли в чистую правду и одухотворились пониманием необходимости быть более активными (Себейкин) или не витать в облаках и жить по возможностям (Полуорлов). Дед Адамыч в конце фильма им говорит: «Хороший вы народ, мужики, только облику не теряйте». А я бы от себя добавил: «И в бане почаще мойтесь, чтобы сущность свою вспоминать, сущность ограниченности человеческого естества – сверху и снизу».

Инфу собрал Владимир З
| 2018 |