Главная

Создание фильма

Создание клипа

Теория - съемка/монтаж

Классика кино

Отечественное кино

Учеба от Автора

 

Белое солнце пустыни
Белое солнце пустыни
Белое солнце пустыни
 


Классика отечественного кино

История создания фильма
"Белое сонце пустыни"

Часть 1

| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |

Личное...

Всегда интересны подробности создания хорошего кино.
..................................................................................................................................

Белое солнце пустыни

"Белое солнце пустыни"
товарiщъ Сухов

История создания (рассказанная Федором Раззаковым) Часть 1

ВСЕ НАЧАЛОСЬ С "БАСМАЧЕЙ"

Грандиозный успех первого фильма про "неуловимых" сразу же вдохновил многих советских кинорежиссеров на создание целой серии отечественных истернов. Именно с конца 60-х был дан новый мощный толчок созданию фильмов на тему борьбы с басмачеством, когда за короткое время на южных студиях страны были сняты сразу несколько подобных фильмов. Но парадокс ситуации заключался в том, что лучший истерн Советского Союза был рожден не национальными студиями, которым, казалось бы, сподручнее было это сделать, а двумя центральными - "Ленфильмом" и "Мосфильмом". Более того: к созданию этого шедевра приложили руку люди, ни один из которых до этого в глаза не видел пустыню, а сведения про борьбу с басмачеством черпали из книг, либо из того же кино. Речь идет о фильме "Белое солнце пустыни". О том, как создавалась эта картина, мой следующий рассказ.

Истоки этой увлекательной истории берут свое начало в Экспериментальной творческой киностудии (ЭТК) при "Мосфильме", которая появилась на свет в 1965 году благодаря стараниям двух людей: народного артиста СССР, лауреата Ленинской премии кинорежиссера Григория Чухрая (это он снял "Балладу о солдате") и предпринимателя Владимира Познера (кстати, отца нынешнего телеакадемика. Познеры долгое время жили в Америке и Европе, а в декабре 1952 года переехали жить в СССР). Именно они пробили через ЦК КПСС идею создания уникального по тем временам предприятия - автономного хозрасчетного объединения, в числе новатоских постулатов которого значилось такое: что до момента сдачи фильма ЭТК в своих действиях полностью самостоятельна - сама определяет, какой сценарий снимать, какого режиссера приглашать. Утверждать кандидатуру режиссера нигде не требовалось. Оплата труда создателей фильмов в ЭТК определялась по конечному результату. То есть там на практике действовал принцип: "как поработаешь, так и полопаешь" (на других киностудиях оплата зависела от категории, утвержденной Госкино, а эта категория частенько не соответствовала реальному художественному качеству).

После создания ЭТК туда вереницей потянулись талантливые режиссеры, причем не только молодежь (Андрей Тарковский, Лариса Шепитько, Элем Климов, Андрей Смирнов, Андрей Михалков-Кончаловский), но и признанные мэтры, например, Леонид Гайдай, Роман Кармен, которые выбрали ЭТК как наиболее творческую и динамичную базу для создания своих лент.

Между тем, в 1967 году, после триумфа "Неуловимых мстителей" руководителям ЭТК пришла идея снять нечто подобное и у себя. В качестве создателя такого кино выбор пал на Андрея Михалкова-Кончаловского, а тот, в свою очередь, взял себе в соавторы сценариста Фридриха Горенштейна.

А. Михалков-Кончаловский родился 20 августа 1937 года в писательской семье: его отец - известный всем автор слов к государственному гимну СССР и России Сергей Михалков, мать - менее известный поэт Наталья Кончаловская. В 1965 Кончаловский окончил ВГИК (мастерская М. И. Ромма). В кино дебютировал в 1962 году фильмом по собственному сценарию "Мальчик и голубь" (сорежиссер - Е. Осташенко). В 1965 году снял фильм "Первый учитель" по повести Ч. Айтматова.

Именно на "Первом учителе" судьба плотно свела Кончаловского с Горенштейном. А до этого он мельком видел его на "Мосфильме", в объединении своего вгиковского учителя Ромма. Фридрих произвел на Кончаловского впечатление мефистофельского вида человека с оттопыренными ушами, весьма странноватого, иронично улыбающегося. На вопрос "кто это?", ему сообщили, что Горенштейн очень талантлив, и у него только что в "Юности" опубликован рассказ со странным для тех времен названием "Дом с башенкой, старуха, торгующая рыбой, и инвалид с клешней". Кончаловский рассказ прочитал и был приятно удивлен талантом молодого писателя. Поэтому, когда руководство ЭТК заказало ему сценарий, имя Горенштейна всплыло в голове Кончаловского само собой.

Судя по всему, басмаческая тема привлекла Кончаловского по причине своей проходимости. Дело в том, что последний фильм режиссера - "История Аси Клячиной, которая любила, но не вышла замуж, потому что гордая была", законченный в начале 67-го, был запрещен к прокату, поскольку киношное начальство нашло в нем "искажение деревенской жизни". Кончаловский, который после триумфа "Учителя" был настроен на очередную победу, тяжело переживал это решение и даже заболел на нервной почве - у него высыпала на руках и ногах экзема, началась бессонница. И хотя "Ася" нравилась всем его друзьям, однако Кончаловского это мало радовало - показывать фильм приходилось практически тайком. Вечерами он все чаще стал слушать "вражьи голоса" и в порыве отчаяния даже грозился эмигрировать из страны. Но потом понемногу успокоился. Вот тогда у него и появилась мысль снять фильм на тему борьбы с басмачеством, с которым можно было реабилитироваться в глазах киношного начальства.

Буквально за считанные недели Кончаловский и Горенштейн написали сценарий под названием "Басмачи". Речь в нем шла о том, как басмачи переманивают на свою сторону милицейский отряд, состоявший преимущественно из дехкан, но командир возвращает своих бойцов обратно, придя в самое логово врага. В ролях красного командира и главаря басмачей авторы сценария видели двух молодых звезд тогдашнего советского кино: Николая Губенко и Болота Бейшеналиева.

Н. Губенко родился 18 августа 1941 года в Одессе. В 1960 году поступил во ВГИК (мастерская С. Герасимова и Т. Макаровой). Однако уже на первом году обучения едва не вылетел из института. За что? Уж больно дерзок и груб был юный студент. Герасимов в откровенном разговоре ему так и сказал: "Если за полгода сумеешь бросить свои "одессизмы" (под этим словом мэтр подразумевал жаргон и блатные повадки Губенко), останешься". Видимо, разум взял верх над эмоциями, и Губенко сумел-таки остаться во ВГИКе.

На последнем курсе института, в 1964 году, Губенко заставил заговорить о себе в восторженных тонах весь институт. В дипломной работе "Карьера Артура Уи" по Б. Брехту, которую поставил студент-режиссер Зигфрид Кюн, Губенко блестяще сыграл главную роль - Уи - Гитлера. Чуть раньше этого состоялся дебют Губенко в кино - в фильме Марлена Хуциева "Застава Ильича" он сыграл одну из главных ролей - Колю Фокина. Эта роль тоже стала открытием, открыв актеру дорогу в большой кинематограф. В тот момент когда Кончаловский и Горенштейн создавали свой сценарий "Басмачи", имя Губенко уже вовсю гремело в столице благодаря главным ролям в Театре на Таганке и в кино (в 67-м актер сыграл сразу двух авантюристов в фильмах "Последний жулик" (жулик Петя Дачников) и "Первый курьер" (налетчик Яшка Барончик).

Что касается Болота Бейшеналиева (родился 26 июня 1937 года), то его имя прогремело на всю страну с выходом фильма "Первый учитель", где он сыграл главную роль - коммуниста Дюйшена. По иронии судьбы в "Басмачах" Губенко, который в последнее время снимался исключительно в ролях авантюристов, предстояло сыграть красного командира, а Бейшеналиеву наоборот - главаря басмачей. Увы, но этой задумке так и не суждено было осуществиться. Причем по весьма прозаической причине - руководителей ЭТК не устроил сюжет. Что-то в нем показалось им надуманным, неправдоподобным. (Забегая вперед, отмечу, что сценарий "Басмачей" в 1972 году Кончаловский и Горенштейн переделают в "Седьмую пулю для Хайруллы", который на "Узбекфильме" поставит Али Хамраев с другими актерами. Фильм будет называться "Седьмая пуля", и в прокате 1973 года соберет 22,5 млн зрителей). В итоге Кончаловскому было дано задание написать новый сценарий на ту же "басмаческую" тему, но уже в соавторстве с другими авторами: титулованным Валентином Ежовым и молодым Рустамом Ибрагимбековым.

КАК ВСХОДИЛО "БЕЛОЕ СОЛНЦЕ..."

В. Ежов родился 21 января 1921 года в Самаре. Затем семья переехала в Москву, где отец будущего сценариста устроился на работу кредитным инспектором в Госбанк. Жить Ежовы стали в полуподвальной коммуналке на Малой Лубянке. Там же находилась и школа, куда пошел учиться Валентин. Причем школа была "придворная" - в ней учились дети сотрудников ОГПУ (по утрам влиятельные папаши привозили своих отпрысков на занятия на служебных "Фордах", "Линкольнах" и "Паккардах"). Одноклассник Ежова сын замнаркома внутренних дел Прокофьев вообще приезжал в школу на собственном мотоцикле, въезжая на нем по лестничным ступенькам прямо к входным дверям. Но парень потом плохо кончил: за несколько дней до ареста отца в 36-м году он застрелился.

После окончания школы Ежов попал в артиллерийское училище. Из-за плохого зрения был отправлен в радисты, в коих и проходил до окончания войны. В 47-м поступил на сценарный факультет ВГИКа. Путь в кино начинал со сценариев на спортивные темы ("Наши чемпионы", 1953; "Чемпион мира", 1955). В 1959 году прогремел на весь мир фильмом "Баллада о солдате", который по его сценарию снял на "Мосфильме" Григорий Чухрай. За этот фильм его создателей в 61-м году удостоили Ленинской премии. По мнению людей, знавших Ежова, он был одним из самых ярких живописных характеров в советском кинематографе. На тыльной стороне лацкана своего пиджака он всегда носил значок лауреата Ленинской премии, который частенько выручал его обладателя в сложных житейских ситуациях. Например, при встречах с милицией или при внедрении в места, закрытые для обыкновенной публики (а таких при Советской власти было предостаточно: валютные магазины, ночные рестораны и т. д.). Когда однажды Ежов потерял свою палочку-выручалочку, его горю не было конца. Казалось, что земля разверзлась у него между ног, так он переживал. К счастью, это увидел один телевизионный режиссер, который много лет занимался коллекционированием значков. Узнав от Ежова, в чем причина его расстройства, он сказал: "Господи! Ерунда какая!", и тут же извлек из своей коллекции точно такой же лауреатский значок и прицепил его на пиджак сценаристу. В благодарность за это тот вскоре опубликовал в "Советской культуре" восторженную статью о творчестве режиссера-коллекционера.

Р. Ибрагимбеков родился 5 января 1939 года. На момент своей встречи с Кончаловским и Ежовым учился на Высших сценарных курсах. В эту компанию попал благодаря Кончаловскому, который прочитал один из его сценариев. Эта вещь показалась Кончаловскому трогательной и смешной, было видно, что ее автор - человек с хорошим чувством юмора. Причем на это приглашение абсолютно не повлияло то, что Ибрагимбеков никогда в жизни не был в пустыне, где должны были разворачиваться главные действия будущего сценария.

Кстати, в пустыне никогда не был и Ежов, но того бросили на это дело исключительно по причине его высокой котировки в киношной среде - он считался крепким сценаристом, способным вытянуть любой, даже самый безнадежный материал. Правда, согласился он на это дело не сразу. Когда его вызвал к себе директор ЭТК Владимир Познер и предложил участвовать в написании советского вестерна, Ежов начал отказываться. Причины при этом он выдвигал следующие. Во-первых, сроки написания сценария были слишком маленькие - месяц-полтора; во-вторых, Ежов не верил, что на советской почве можно вообще создать вестерн. Последний довод он аргументировал так: "Во-первых, у нашего народа совершенно иной менталитет, и нравы американского Дикого Запада будут выглядеть на нашей почве просто смешно. Чехи делали своего "Лимонадного Джо" (имеется в виду очень популярный в те годы фильм-пародия Олдржиха Липского "Лимонадный Джо", показанный у нас в 1965 году. - Ф. Р.) изначально как пародию на американский вестерн, но даже в этом случае не сумели выдержать до конца иронический тон.

Во-вторых, к современному мастерству постановки вестернов американцы шли сорок - пятьдесят лет. У них сейчас все отработано, зафиксировано, стало эталоном. Существует целая группа актеров, которые играют только вестерны. Они по-особому ходят, скачут на лошади, стреляют, крутят на пальце свои смит-вессоны. Это умение вырабатывалось десятилетиями и передавалось из поколения в поколение. У нас всего этого нет".

Ничего не скажешь, доводы весьма убедительные. Однако и Познера можно было понять: план студии горел и надо было во что бы то ни стало как-то выкручиваться. В итоге он еще малость надавил на Ежова, и тот махнул рукой: дескать, напишу вам сценарий, а если тема не понравится - сами виноваты.

После этой встречи Ежов в течение нескольких дней ломал голову над эстетикой будущего фильма. Конечно, можно было махнуть на все рукой и написать сценарий стандартного фильма про красных и белых, коих в те годы уже в достаточном количестве навыпускал отечественный кинематограф. Но Ежов был профессионалом своего дела и создавать расхожую киношку явно не хотел. Это в кабинете Познера он сгоряча пообещал особо не усердствовать в придумывании сюжета, но уже за порогом верх в его рассуждениях взяла профессиональная гордость: дескать, как это я, Ежов, и напишу нечто обыкновенное? Нет - только нетленку!

Но из знакомых сюжетов на эту тему лезли в голову довоенные "Тринадцать" и "Джульбарс", повторять которых не хотелось. Чтобы быть в теме, Ежову пришлось привлечь к этому делу людей, знавших историю борьбы с басмачеством не понаслышке - то бишь героев гражданской войны. Встреч с такими людьми у Ежова было несколько, однако и они мало что ему дали в плане создания нетленного сюжета. Все их рассказы сводились к стандартным атрибутам приключенческого жанра: песчаные барханы, погони, засады, отравленные колодцы и т. д. А если в чьих-то рассказах и всплывало "нечто", то это нельзя было включать в сценарий по цензурным соображениям. К примеру, один бывший кавалерийский комбриг рассказал такую историю. Как-то в одном из боев с бурбашами он спас от надругательства и неминуемой смерти девушку из местных. Потом судьба их разлучила, чтобы через семнадцать лет вновь свести вместе, но уже в одном из колымских лагерей. Там они поженились и остаток жизни прожили вместе.

Кстати, именно этот бывший комбриг помог Ежову найти "изюминку" будущего сценария. Уже прощаясь и не надеясь на чудо, Ежов спросил у своего гостя, случались ли в его боевой биографии хоть какие-нибудь смешные эпизоды. "Конечно, были! - ответил комбриг. - Иногда преследуемые басмачи бросали в пустыне свои гаремы. Прискачешь к какому-нибудь колодцу, а около него женщины сидят, мужья давно ускакали. Оставить в пустыне - погибнут. Приходилось вместо преследования банды сопровождать "неожиданный подарочек" к ближайшему кишлаку. Намучаешься с ними".

Это было как раз то, что надо. Сопровождение брошенного курбашой гарема могло стать стержнем фильма, все остальные эпизоды можно было уже накручивать вокруг. Беда только, что времени на написание сценария выделили мало: не было возможности съездить в пустыню, чтобы набраться тамошних впечатлений. Но тут Ежов рассчитывал на помощь своих соавторов, в частности Рустама Ибрагимбекова, который уверенно заявил, что неоднократно бороздил зыбучие среднеазиатские пески (на самом деле он соврал, поскольку очень хотел попасть в их команду).

7 июня 1967 года в ЭТК поступила сценарная заявка от Ежова и Ибрагимбекова на сценарий "Пустыня". 8-го ее рассмотрела сценарно-редакционная коллегия, а на следующий день со сценаристами был заключен договор на написание сценария. Спустя несколько дней Ежов, Ибрагимбеков и будущий режиссер фильма Михалков-Кончаловский отправились в Коктебель, чтобы в уютном Доме писателей родить на свет хит всех времен и народов.

С первых же дней работа заспорилась. Сюжет был выбран такой: красный боец Федор Сухов возвращается домой, но в пути вынужден сделать небольшую остановку, чтобы сопроводить до города гарем главаря басмачей Абдуллы. По словам Кончаловского вся эстетика сценария росла из Андрея Платонова, который уже с "Аси Клячиной" был его путеводной звездой. А Сухов был навеян Пуховым, знаменитым героем "Сокровенного человека".

Распорядок дня у троицы был такой: с утра они садились за сценарий, а вечером шли отдыхать в общую компанию, которая собиралась из отдыхающих. До поздней ночи шло застолье, после чего часть людей шла спать, другая разбредалась по окрестным кустам и клумбам предаваться любви. С утра все начиналось сначала.

Однако спустя некоторое время Кончаловский внезапно утратил всякий интерес к басмаческой теме. Причем произошло это во многом благодаря подаче "сверху". Во время краткого пребывания в Москве Кончаловского вдруг вызвал к себе новый главный редактор Госкино Сурков, который предложил ему снять фильм к 150-летнему юбилею со дня рождения И. Тургенева.

- Какое его произведение вы хотели бы экранизировать? - в лоб спросил Сурков.

- "Где тонко, там и рвется", - не задумываясь ответил Кончаловский.

- Нет, лучше возьмите "Отцы и дети", либо "Дворянское гнездо", подвел итог разговора Сурков.

Кончаловский был ошарашен таким предложением, поскольку после того как положили на полку его "Асю", в ближайшие несколько лет даже не рассчитывал на благосклонность к себе со стороны киношного начальства. Он и за "Басмачей" взялся именно поэтому. А тут вдруг такое! Короче, Кончаловский тут же вернулся в Коктебель и сообщил об этом своим соавторам. Те тоже подивились такому повороту событий, но уговаривать коллегу остаться не стали. Считали, что и сами справятся. А Ежов даже согласился работать сразу на два фронта - писать про басмачей и "Дворянское гнездо". Кстати, это обстоятельство на какое-то время сохранило тройку вместе.

Где-то в начале июля Кончаловский уехал в Москву, чтобы присутствовать на очередном Международном кинофестивале, а Ежов с Ибрагимбековым переместились в Горьковскую область, в деревню Безводное, где им предстояло продолжать работу над сценариями. Как вспоминает Р. Ибрагимбеков, когда они с Ежовым въехали в деревню, чуть ли не все ее жители высыпали на улицу с громкими криками: "Андрон Сергеич приехали!" Любовь селян к Кончаловскому объяснялась просто: год назад тот именно здесь снимал свою "Асю" и чуть ли не полсела вывез в Москву на озвучание, хотя до этого безводненцы столицы в глаза не видели.

Тем временем Кончаловский вместе со своей второй женой актрисой Натальей Аринбасаровой вращался в фестивальной круговерти. Причем, несмотря на присутствие рядом с собой супруги, он умудрился закрутить роман и с гостьей фестиваля - французской актрисой Машей Мериль. Та приехала в Москву с режиссером Паскалем Обье, и любила обоих сразу. Как в шутку заметил сам Обье Мериль хотела создать киностудию "Машафильм" и таким древним способом пыталась заполучить молодых, талантливых, а главное, недорогих режиссеров. Аринбасарова об очередном увлечении своего мужа ничего не знала, пребывая в полной эйфории от фестиваля. Кстати, спустя два года Кончаловский уйдет от Натальи, чтобы жениться на Мериль. Но это уже другая история.

Далее...
.....................................................................................................................................................

| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |