Главная

Советское кино. С13

Создание фильма

Создание клипа

Теория - съемка/монтаж

Классика кино

Статьи о старом кино и их создателях

Учеба от Автора

 

Социальные сети
фейсбук
google
живой журнал
Поделиться
Белое солнце пустыни
режиссер В. Мотыль
 
 


Классика отечественного кино

История создания фильма
"Белое сонце пустыни"

Часть 7

| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |

..................................................................................................................................

Белое солнце пустыни
"Белое солнце пустыни"
товарiщъ Сухов

История создания (рассказанная Федором Раззаковым) Часть 7

БРЕЖНЕВ В РОЛИ ЗАСТУПНИКА

У Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева была такая привычка - по выходным дням смотреть в своем домашнем кинотеатре на даче в Завидово новые фильмы. Причем любимыми картинами генсека еще с молодости были, как мы помним, американские вестерны (особенно он обожал актера Чака Коннорса). Вот и в тот раз, накануне ноябрьских праздников 69-го, Брежневу для просмотра должны были привезти из Особого отдела (был такой склад в Госкино, который обслуживал исключительно высшую номенклатуру) очередной свежий вестерн - то ли "Скачку мести" Бернарда Мак-Ивити с незабвенным Чаком Коннорсом в главной роли, то ли "Беглецов" Эндрю Мак-Лаглена с Джеймсом Стюартом и Дином Мартином в ролях братьев-бандитов. Но по каким-то неведомым причинам этих картин на месте не оказалось, и заведующий складом на свой страх и риск отправил генсеку заменитель вестерна - свежий отечественный истерн "Белое солнце пустыни".

Брежневу, который смотрел фильм в компании молодых друзей своей дочери Галины, фильм понравился чрезвычайно. Он увидел если не полный набор обожаемых им ковбойских штучек (в фильмах с Чаком Коннорсом игры с "кольтами" были сняты более виртуозно), то часть из них - точно. Особенно ему понравились эпизоды, когда Сухов выбивает маузер из рук бандита и укладывает двух врагов наповал, и драка на баркасе. Генсеку также пришлась по душе и песня в исполнении Павла Луспекаева. В итоге тем же вечером Брежнев позвонил домой министру кинематографии Романову. А тот в течение нескольких минут никак не мог сообразить, о чем именно идет речь. Брежнев на том конце провода буквально заходился от восторга от просмотренного кино, а министр лихорадочно пытался сообразить, какой конкретно фильм тот имеет в виду. А Брежнев продолжал заливаться соловьем:

- Молодец, Ляксей, хорошее кино снимают твои люди. Не хуже американского.

Наконец Романов собрался с духом и, прервав сумбурную речь генсека, спросил:

- А какой фильм вы смотрели, Леонид Ильич?

- Как какой? - удивился Брежнев. - Про солнце, которое в пустыне. - И генсек, не прикрывая трубку, уточнил у кого-то, кто стоял с ним рядом, название фильма, который они только что смотрели, чтобы уже через пару секунд сообщить его Романову:

- "Белое солнце пустыни".

Романов похолодел, так как сам этого фильма еще не видел, а значит, поддержать должного разговора с генсеком никак не мог. Но тот, к счастью, и не собирался долго обмусоливать эту тему, только еще раз поблагодарил министра за картину и повесил трубку.

Утром следующего дня министр, придя на работу, первым делом затребовал к себе упомянутую картину. Как вспоминает В. Мотыль:

"Романов сидел в просмотровом зале, кажется, впервые не испытывая страха что-либо проглядеть. Он мог смотреть картину как обыкновенный зритель. В тот же день от министра поступило указание о трех (но ведь не о двадцати семи!) поправках. Иначе какой же он министр, если не внесет своей лепты.

Таможенник не должен лежать на полу (в сцене, где он выбрасывает офицерика) - иначе он алкоголик, а не герой. Ну, что ж, комбинаторы сделали выкадровку - стало непонятно, на чем он лежит. Убрали насмешку над святыней - надпись "Карл Маркс" (нельзя - основоположник) на книжке, которую держит одна из жен Абдуллы в кадре коллективного труда. Наконец "убрали порнографию", - могучие ляжки Катерины Матвеевны при переходе ее через ручей. Как бы не перевозбудить строителей коммунизма. У меня быль дубль, где ляжки полуприкрыты юбкой - я поставил его. Разрешительное удостоверение было получено..."

Между тем гонители фильма, чтобы хоть как-то сгладить горечь от собственного поражения, дали ему 2-ю прокатную категорию (чтоб заплатить поменьше создателям), да еще вдобавок стали распускать слухи в киношной среде, что спасли плохую картину письма Сухова, которые Мотыль переделал по решению худсовета. На что Мотыль приводил вполне убедительный контраргумент: мол, фильм-то он начал снимать как раз с внесценарной Катерины Матвеевны. Это все были немые кадры, предназначавшиеся для того, чтобы на немое изображение положить потом закадровые монологи героя. Впоследствии в Дагестане и в Каракумах Мотыль набрал в импровизациях съемок длинные общие планы, свободные от панорамы, именно как заготовки для текстов, которые будут потом писаться, разумеется, не на съемках, а в период тонировки, когда фильм будет снят.

Интересно будет узнать, как отнеслись к фильму коллеги Мотыля кинорежиссеры. Вот что вспоминает на этот счет Р. Ибрагимбеков:

"Мой незабвенный учитель Сергей Апполинариевич Герасимов, посмотрев фильм, сказал: "Старик, я думал, ты серьезный человек..." "Картина неплохая, только рояль в кустах все время торчит", - говорил Эльдар Рязанов. Никита Михалков тоже считал, что на экране играют в поддавки..."

Предварительная премьера фильма состоялась в ленинградском Доме кино 14 декабря 1969 года. В начале следующего года "Белое солнце пустыни" было включено в прокатный план на март месяц. Однако еще до выхода картины на широкий экран его создатели вновь вывезли фильм "в народ", на этот раз в Москву. Так, 19 февраля Владимир Мотыль и Рустам Ибрагимбеков привезли его в редакцию газеты "Комсомольская правда". В просмотровый зал набилась масса народу, поскольку слава об этом фильме вот уже несколько месяцев будоражила не только киношные круги, но всю столицу. Разочарованных после просмотра практически не было. Как итог этого сеанса - 8 апреля в "Комсомолке" (а фильм в столице начал демонстрироваться с 30 марта) была опубликована одна из первых официальных рецензий на фильм за подписью М. Кузнецова. Критик писал:

"Я далек от того, чтобы считать эту картину совершенством. Просчетов немало. Однако и найдено достаточно. И, быть может, стоит еще раз вернуться к образу Сухова. Право же, не кончились его странствия и приключения, они требуют нового кинорассказа. Ведь не часты у нас на экране такие цельные характеры".

Кстати, у Мотыля была идея продолжить приключения Сухова, но присутствовала эта идея в его голове не слишком долго. По его же словам: "У нас со сценаристами действительно были идеи сделать вторую и, может, даже третью картину: чтобы Верещагин выплыл, снова встретил Сухова, который так и не может выйти из этой пустыни, чтобы он помог Саиду одолеть Джавдета вариантов могла быть масса. Но когда я вспоминал, сколько издевательств пришлось мне вытерпеть во время съемок и особенно после..."

А теперь приведу несколько отрывков из публикаций, посвященных картине.

"Советский экран", № 5 1970, К. Щербаков: "В "Белом солнце пустыни" ему (Мотылю. - Ф. Р.) удалось не все. Новые сплавы не всегда органичны, дают о себе знать художественные противоречия, когда соединение стилей оказывается чисто механическим, не рождает принципиально нового качества. Обилие убийств не всегда мотивировано, кровь, хлещущая из ран, выглядит порой бутафорской, а это серьезный просчет, ибо здесь авторы соприкасаются с той сферой, где мера и такт искусству особенно необходимы. В фильме ощущается известная заданность, а местами лента становится тяжеловесной, попросту скучной и, претендуя на вестерн, комедию и драму, вместе взятые, не соответствует по высокому счету ни тому, ни другому, ни третьему.

Однако в любых рассуждениях о достоинствах и недостатках, об издержках и поисках наступает момент, когда нужно ответить на главный вопрос: "Есть картина как художественное произведение или ее нет?" И тут я готов сказать: "Есть!" - со всей ответственностью и определенностью..."

"Искусство кино", № 8 1970, Н. Хренов: "Когда Федор Иванович Сухов ловко управляется с очередным противником и проделывает лихие трюки не так, как Юл Бриннер, а по-свойски, лукаво и простодушно, - это приятно смотреть. Давно пора потягаться с "Великолепной семеркой". В открытом бою. Средствами народного искусства - своим оружием..."

ПРЕМЬЕРА ФИЛЬМА БЕЗ ЕГО ГЕРОЕВ

Как я уже упоминал, фильм "Белое солнце пустыни" вышел на столичный экран 30 марта 1970 года. Как же встретили эту премьеру непосредственные виновники происходящего - актеры, сыгравшие в нем главные роли. Так, Николай Годовиков (Петруха) на премьере фильма не был, поскольку вот уже полгода как служил в рядах Советской армии в Сибири. "Загремел" он туда по собственной вине: во время монтажа картины поругался с администратором и тот снял с него бронь, подписанную лично министром культуры Екатериной Фурцевой. Поэтому фильм Годовиков посмотрел только несколько месяцев спустя, когда его привезли в клуб воинской части, где артист служил.

Другой актер - Кахи Кавсадзе (Абдулла) на премьеру фильма в Тбилиси не пошел, так как не любил смотреть себя на экране. Эта нелюбовь была такой стойкой, что Кавсадзе и по телевизору "Белое солнце..." ни разу (!) не посмотрел целиком, только урывками. Впервые этот фильм актер увидел полностью спустя 29 лет (!) после его премьеры - на ретроспективе фильмов Рустама Ибрагимбекова. Вот как вспоминает об этом сам актер:

"Мы сидели в зале с Толей Кузнецовым. Я ему говорю: "Ты знаешь, я фильма-то не видел". Он не поверил: "Как это - не видел? Не может быть!" "Не видел и все", - отвечаю. "Ну уже пора! - смеется. - Посмотри". Вот тогда и посмотрел в первый раз..."

Павел Луспекаев (Верещагин) на премьеру фильма попал, поскольку волею судьбы был в те дни в Москве. Оказался он там при следующих обстоятельствах. Еще в январе 70-го он приехал в Москву, чтобы начать сниматься в фильме Константина Воинова "Чудный характер" со своей давней партнершей по БДТ Татьяной Дорониной (у нее в фильме была центральная роль). Однако в разгар подготовительного периода на горизонте внезапно возник актер Михаил Козаков, который переманил Луспекаева в другую картину - "Вся королевская рать", которую по заказу ЦТ должны были начать снимать на "Белорусьфильме". Козаков предложил Луспекаеву главную роль Вилли Старка, при этом был так настойчив, с таким воодушевлением убеждал своего коллегу в том, что эта роль может стать его лучшей ролью, что тот не выдержал натиска и согласился. В итоге, в конце марта Луспекаев оказался в Москве, где вот-вот должны были начаться съемки эпизодов с его участием, и, естественно, не мог пропустить премьеру "Белого солнца пустыни". Вот как вспоминает об этом М. Козаков:

"В кинотеатре "Москва" начали демонстрировать картину "Белое солнце пустыни". Луспекаев купил три билета, и мы с ним и моей тогда двенадцатилетней дочерью пошли в кино. Была ранняя весна, он медленно шел по улице, опираясь на палку, в пальто с бобровым воротником, в широком белом кепи-аэродром - дань южным вкусам, и волновался, как мальчишка.

- Нет, Михаил, тебе не понравится. Вот дочке твоей понравится. Катька, тебе нравится, когда в кино стреляют? Ну вот, ей понравится.

- Успокойся, Паша, я тоже люблю, когда в кино стреляют.

- Ну, правда, там не только стреляют, - улыбнулся он.

Фильм начался. Когда еще за кадром зазвучал мотив песни Окуджавы и Шварца "Не везет мне в смерти, повезет в любви", он толкнул меня в бок и сказал:

- Моя темочка, хороша?

Затем в щели ставен - крупный глаз Верещагина. Луспекаев:

- Видал, какой у него глаз?

Вот что поразительно, он мог, имел право сказать "у него"! В устах другого это было бы безвкусицей, претензией. А в щели ставен действительно был огромный глаз таможенника Верещагина.

После фильма он рассказывал о съемках, хвалил Мотыля, подмигивал мне, когда прохожие улыбались, оборачиваясь на него: "Видал, видал, узнают!" А потом сказал:

- Я, знаешь, доволен, что остался верен себе. Меня убеждали в картине драться по-американски, по законам жанра. Мол, вестерн и т. д. А я отказался. Играю я Верещагина, "колотушки" у меня будь здоров, вот я ими и буду молотить. И ничего, намолотил...

И он засмеялся так весело и заразительно, что мы с дочкой заржали на всю улицу..."

К сожалению, спустя две недели после этого просмотра - 17 апреля Павел Луспекаев скончался. Произошло это совершенно неожиданно. К тому времени он успел отсняться в двух эпизодах "Рати" и готовился к третьему, который должен был сниматься 18 апреля. За день до этого в час дня Луспекаев позвонил из гостиницы "Минск", где жил, Козакову. Пожаловался, что ему скучно, что он ждет-не дождется завтрашнего дня, когда возобновятся съемки. Сообщил также, что вчера к нему приезжали старые приятели из Еревана и они хорошо отметили этот приезд. На этом разговор закончился. А буквально через час после него Луспекаев скончался. Врачи констатировали разрыв сердечной аорты.

ОТ ЛЮБВИ ДО НЕНАВИСТИ...

Между тем с выходом картины на экран издевательства над ней не прекратились, а стали еще изощреннее. Например, несмотря на то, что в первый же год проката ее посмотрели почти 40 миллионов человек, ни на один из Всесоюзных кинофестивалей "Белое солнце..." так и не попало. К примеру, в том же 70-м году фильм вполне имел шансы быть включенным в список участников 4-го кинофестиваля, проходившего в Минске, но был проигнорирован (там 1-ю премию получил хороший фильм "Мертвый сезон", снятый еще в 68-м году, а 2-ю премию - давно позабытый всеми "Выстрел на перевале Караш").

Год спустя "Белое солнце..." "прокатили" и с Государственной премией СССР. В тот год на премию были выдвинуты пять картин: "Не горюй!" Георгия Данелия, "Влюбленные" Эльера Ишмухамедова, "У озера" Сергея Герасимова, "Обвиняются в убийстве" Бориса Волчека и "Белое солнце пустыни" Владимира Мотыля. Первые два фильма получили "отлуп" в киношной секции практически сразу, поскольку были абсолютно неидеологизированы, что уже считалось крамолой. Когда же очередь дошла до "Белого солнца...", министр культуры Екатерина Фурцева честно заявила, что он - "хороший, полезный фильм, но он не пройдет. Есть мнение сверху оставить фильмы "У озера" и "Обвиняются в убийстве".

После такого заявления судьба картины на голосовании была практически решена - ее дружно выкинули из соискателей премии. А чтобы подсластить пилюлю, в решении записали: "Фильм "Белое солнце пустыни" несомненно обладает большими художественными достоинствами и имеет большой успех. Учитывая ограниченное число премий и наличие двух кандидатур по художественной кинематографии, уже рекомендованных секцией, сочли возможным снять фильм с обсуждения".

Кстати, про фильм "У озера" в киношных кулуарах говорили следующее: дескать, народ на нее не идет (картина была посвещена проблемам строительства гидростанции на Байкале), поэтому в отчеты по фильму записывались прокатные цифры других, более кассовых картин, чтобы оправдать присуждение "Озеру" Госпремии. А вот "Белому солнцу пустыни" приписки были не нужны, поскольку зритель на него валил, что называется, рядами и колоннами. Причем не только у нас: первым из западных продюсеров "клюнул" на "Белое солнце..." знаменитый Дино де Лаурентис, который купил фильм у Госкино и выгодно продал его в Америку. Потом то же самое сделали еще 130 стран. Кстати, создатели фильма с этих продаж ничего не поимели. Впрочем, они и с внутрисоюзного проката тоже ни копейки не заработали. Я уже упоминал тот факт, что фильму была присуждена 2-я категория, чтобы заплатить создателям как можно меньше. В 71-м группа коллег Мотыля (в их числе был и комедиограф Леонид Гайдай) обратились в правительство с просьбой повысить "Белому солнцу..." категорию. Власти пошли навстречу этому пожеланию, но придумали новую хитрость, чтобы не платить создателям фильма: стали фальсифицировать прокатные показатели картины. В итоге "Белое солнце..." не оказалось даже в первой прокатной десятке.

В последующие годы фильм еще два раза выдвигался на Госпремию и каждый раз его проваливали в секции кино Комитета по премиям. И это при том, что все эти годы в союзной прессе практически не было ругательных рецензий в адрес картины. Такого не случалось ни с одним советским фильмом: чтобы взахлеб хвалили, а наградами обошли.

О суперпопулярности "Белого солнца..." говорит и такой факт: с начала 70-х его непременно смотрели космонавты перед отправкой в полет. Как вспоминает В. Кубасов:

"Такая у нас сложилась негласная традиция. Перед полетом, накануне старта, экипаж смотрит "Белое солнце пустыни".

Традицию нетрудно было бы поломать, пожелай очередной экипаж иную картину. Но спрашивают:

- Что покажем?

И отвечают:

- "Белое солнце..."

Текст знают наизусть. Специалисты Центра подготовки космонавтов "выпустили" специальный опросник, где около ста шутливых вопросов по сюжету фильма. Только очень внимательный зритель, обладающий еще и чувством юмора, способен ответить на них. (Например: "Сколько стоит один Сухов?" Ответ: "Один Сухов стоит целого взвода" и т. д. - Ф. Р.). Так и получилось, что фильм "Белое солнце пустыни" от старта к старту демонстрируется на космодроме Байконур. Можно сказать, что он как бы включен в цикл предстартовой подготовки космонавтов.

Случайность? Нет, не случайность. Этот фильм - своего рода эталон советского приключенческого кино. В науке многие открытия делаются на стыке разных дисциплин, в "ничейных зонах". Фильм "Белое солнце пустыни" создан на таком стыке. Он музыкален, он проблемен, у героев его не тривиальная судьба. Фильм занимателен и глубок - со всем своим приключенческим миром, гиперболизацией чувств, романтической окраской характеров героев..."

Между тем во второй половине 80-х картина подверглась новым нападкам. Вот как вспоминает об этом сам В. Мотыль:

"Я стал получать письма - с Дальнего Востока, из Сибири, из других мест - о том, что представители Госкино - его бывший главный редактор Даль Орлов и директор "Союзинформкино" Анатолий Богомолов в разных аудиториях рассказывают, как некая группа мастеров "Мосфильма" спасла картину, помогла Мотылю снять "Белое солнце пустыни". Получив эти письма, я разослал основным моим сотрудникам - оператору Розовскому, художнику Кострину, композитору Шварцу, директору Хохлову, актерам Кузнецову, Мишулину, Кавсадзе - такие записки: "Очень прошу Вас вспомнить, кто из мастеров "Мосфильма" когда-либо оказал мне какую-либо помощь в процессе создания фильма, будь то подготовительный период, съемки или монтаж".

Кто-то ответил непечатными словами, кто-то с юмором, кто-то обстоятельно и серьезно: "В чем дело, Володя? Зачем эти глупости?" Собрав ответы, я подал заявление тогдашнему председателю Союза кинематографистов Климову и попросил привлечь к общественной ответственности члена СК Даля Орлова за клевету. Перетрусивший Орлов был вынужден написать письменное извинение, а Богомолов потом мне признался, что таково было задание, полученное от министра Ермаша..."

ПУСТЬ ВСЕГДА БУДЕТ "БЕЛОЕ СОЛНЦЕ ПУСТЫНИ"
.....................................................................................................................................................

| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |