Главная

Проект Submarine C13

Создание фильма

Создание клипа

Теория - съемка/монтаж

Классика кино

Отечественное кино

Учеба от Автора

 

Матрица
Социальные сети
фейсбук
google
живой журнал
Поделиться

 


История кино

Эстетика "Матрицы".

Часть 3

| 1 | 2 | 3 | 4 |

Личное...
Фильм в своей идеоологии весьма неоднозначное явление и уж точно выходит за рамки чисто кинематографического явления. Смоделированный в фильме мир, отношения, развитие сюжета можно трактовать многовариантно. Вот одно из необычных суждений...
........................................................................................................ы..........................
Киберпанк с первого кадра

Матрица
Матрица

Философия великой трилогии разгрызена, разжёвана и положена во рты всем желающим вкусить её благ — вплоть до толстых книг. Сложнее обстоит дело с эстетикой. Несмотря на многочисленные попытки найти источник эстетического очарования творения чикагских братьев, ничего меня удовлетворяющего я не нашёл.
Пришлось написать самому.

Что главное в «Матрице»?

Большинство ответит: философия. Идея иллюзорности видимого мира. Поиск основы мироздания, находящейся в иной реальности, лишь отблеском которой является та, в которой мы живём. Создание современной мифологии, постмодернистской религии, адаптированной к компьютеризованно-механизированному миру. Религии и мифологии общества офисных клерков и системных администраторов. Мифологии, приспособленной к сознанию хакеров; религии, втиснутой в рамки мышления посетителей фитнесс-клубов.

Возможно, это и так. Масштаб трилогии делает такое толкование абсолютно естественным. Похоже, что очередная адаптация сохранивших первобытную свежесть восточных религиозных систем, которые так необходимы пресытившейся механизированной душе Запада, и является главным делам братьев Вачовских. Но в историю философии и религии в качестве основателей новой мифологии они никогда не войдут. Ничего принципиально нового в философском смысле братья не сказали — да и не могли ставить это своей целью. Они всего лишь делали кино, движущуюся иллюстрацию, художественное изложение идей, которыми были захвачены их умы. Их цель не могла быть иной, чем постмодернистская адаптация самых разнообразных мифологических и религиозных систем предшествующих тысячелетий к миру, в котором компьютер стал главным инструментом жизни.

Но, возможно, и это не так. Возможно, что чикагские братья вдохновлялись вовсе не философией. Может быть, они вдохновлялись эстетикой. Роскошная эстетика длинных плащей, чёрных очков, чудесных полётов и затянутых в кожу девушек сама по себе могла стать источником вдохновения, породившим «Матрицу». Мы имеем дело с художественным произведением, а не философским трактатом, а главный его инструмент — эстетика. Да и сам миф, который творили братья, — явление столь же эстетическое, как и мировоззренческое. Cо временем мировоззрение уходит, оставляя в осадке чистую эстетику. Нам ничего не остаётся, как спорить, каким же образом воспринимали мир те, кто поклонялся Зевсу-громовержцу, какой эзотерический смысл вкладывали они в историю любви Зевса и Леды, видя причиной вулканизма хромого Гефеста, а источником ручья — нимфу в образе прекрасной обнажённой женщины; но сам Зевс, его любовь к Леде, искусство Гефеста и прекрасная обнажённая женщина с кувшином на плече остаются, хотя их первоначальное содержание полностью растворяется в потоке веков.

Вспомним Квентина Тарантино, который занял прочное место в истории кинематографа фильмами, которые вообще не имеют никакого содержания! «Бешеные псы», «Криминальное чтиво», «Убить Билла» — это кино для кино, искусство для искусства, — как Велимир Хлебников был, по определению Маяковского, «поэтом для поэтов», — чистое развлечение, сделанное настолько искусно, что создаёт иллюзию наличия содержания. Сумма приёмов, по сути не отличающаяся от учебной работы начинающего режиссёра, но оформленная столь изящно и неожиданно, что оборачивается настоящим произведением искусства. Гегель с его любимой мыслью «содержание само по себе есть углублённая в себя форма» был бы доволен.

«Матрица» начинается с эстетической атаки на зрителя. Первый же кадр сразу вводит в её эстетику: зелёные буквы на чёрном фоне. Электронный луч, чертящий узоры на люминофоре. В таком же стиле сделаны и титры. Почти архетипический символ технической эры. Именно с такими электронно-лучевыми трубками делались первые осциллографы, такими были дисплеи первых компьютеров. Белое на чёрном, чёрное на белом или любое другое сочетание цветов не имело бы такого же эффекта: это попахивало бы чем-то временным и преходящим. Это был бы уже не компьютер, а телевизор. Вачовские хотели символа компьютерного и вообще техногенного мира, и выбрали эстетику зелёного люминофора. Они хотели не просто телевизора или просто компьютера, они желали абстрактной техногенности.

Вслед за тем — ещё один кадр, уточняющий и углубляющий эстетический выбор: комната с одинокой Тринити за компьютером. А это уже киберпанк. То самое направление в фантастической литературе, которое очень много дало «Матрице» — её часто считают киберпанковским произведением, хотя на самом деле всё гораздо сложнее. Истинно великие, бессмертные произведения вообще не вмещаются в какие-то жанровые рамки — а ведь «Матрица», по крайней мере первая, несомненно, великое произведение, — они всегда вне рамок; они не влезают в существующий жанр; они творят новый. Но вход в первую «Матрицу» осуществляется именно киберпанковским способом: компьютер; замызганная, разбитая комната в полуразваленном здании; одинокая девушка, затянутая в чёрную кожу, погружённая в виртуальную реальность, — это почти в чистом виде эстетика киберпанка со всеми его компьютерными, садомазохистскими и маргинальными содержаниями.

Киберпанк — искусство маргиналов, и маргиналами же он и создавался. Все его отцы во главе с Уильямом Гибсоном пребывали вне мэйнстрима научной фантастики. Вачовские — такие же маргиналы. До «Матрицы» — только один фильм («Bound» — «Связь»), снятый исключительно для того, чтобы убедить «Warner Brothers» в своих воз-можностях, и тоже маргинальный, ибо повествует о лесбийской любви! Целиком вне Большого Голливудского Кино. Им сам Бог велел примкнуть к киберпанку. Вполне возможно, что в молодости и сами они были припанкованными, если не панками. Широко известно, что братья вдохновлялись японским аниме «Ghost in the shell»; не секрет, что многие не то что изобразительные и содержательные приёмы — целые кадры первой «Матрицы» прямиком заимствованы из японского мультика. Менее известно, что киберпанки традиционно считают «Ghost in the shell» своим кино, одним из самых ярких визуальных воплощений киберпанка.

Эстетика самого Сиона, а в особенности кораблей, тоже вполне панковская. Панк и киберпанк не обходятся без эстетики отвратительного; эпизод с обедом на корабле в первой «Матрице» — кстати, откровенно противопоставленный эстетике нашего мира, явленной в той же «Матрице» в сцене обеда Смита с Сайфером и в «Перезагрузке», в гостях у Меровингена, — специально подчёркивает эстетику отвратительного. Вполне панковский характер имеют ободранные кресла «Навуходоносора», костюмы его экипажа — все эти дырявые свитера и бомжистского вида головной убор Мауса.

Во втором фильме, кстати, Вачовские, показывая Сион, постарались уйти от панковской эстетики, — костюмы, хотя и имеют принципиальные ограничения по материалу и способу изготовления, связанные с особенностями существования Сиона, отсылают более к эстетике древнего мира, чем к панку или киберпанку; советник Хаманн откровенно смахивает на древнеримского патриция, а костюмы жены Линка, её подруги и даже Тринити — в крошечном эпизоде, предшествующем любовной сцене, — вполне эротичны. Совершенно по-панковски также, что во всей трилогии нет ни единой сцены, где герои хотя бы умываются — не говоря о том, чтобы мыться или купаться. Не подсознательное ли панковское ощущение заставило братьев вставить в уста агента Смита фразу об отвратительности запаха людей — хотя дело происходит в Матрице?

Там же, в Матрице, отвратителен жучок, которого запускают в живот Нео, отвратительна его немота. А сцена с колыбелью, из которой спасают Нео, его погружённость в какое-то жуткое желе, весь реальный мир с его шизоидными машинами, прозрачными жучками и шлангами, напоминающими кишки, — в чистом виде киберпанк, соединение эстетики машинерии с эстетикой панка. Даже когда герои оказываются в Матрице, они держатся поближе к панковскому миру: и конспиративная квартира, в которой Морфеус даёт таблетку Нео, — с ободранными стенами и явно извлечённым из какой-то помойки креслом, в котором восседает Морфеус, — и станция метро, на которой Нео дерётся со Смитом, и дом Пифии (за исключением её бедной, но чистой квартирки) — всё это вполне панковские интерьеры.

Но если б этим эстетика «Матрицы» и ограничилась, мы бы имели дело всего лишь с очередным эстетическим и, следовательно, с коммерческим провалом
.....................................................................................................................................................
Матрица: | 1 | 2 | 3 | 4 |

Матрица
Матрица